Благо для узкой касты «посвященных» или всеобщее благо? Особенности организации научной деятельности при коммунизме и капитализме
От медицины перейдем к сфере, которая тесно связана не только с ней, но и вообще играет очень важную роль в современном технологичном мире. Это наука. Научные открытия и технологические инновации оказывают прямое влияние на уровень развития производительных сил и, соответственно, оказывают влияние на всё человеческое общество.
По традиции начнем с капитализма.
Наука служит капиталу, а не наоборот
В странах с развитой капиталистической экономикой наука и инновации являются, по сути, одним из секторов рынка. Она (наука) подчиняется тем же законам: генерации прибыли, конкуренции, поиску инвестиций и коммерциализации результата. Система финансирования науки при капитализме глубоко фрагментирована и зависит от множества акторов — от государства до частных фондов и корпораций. В США, где совокупные расходы на НИОКР наиболее высоки, доминирующую роль играют частные инвестиции и военный заказ. Однако в Европе, картина иная: лишь 10% всех расходов на НИОКР приходится на наднациональный уровень, а основная нагрузка ложится на национальные правительства. При этом эксперты Европейской комиссии констатируют, что текущий дисбаланс между фундаментальными исследованиями и прикладными разработками угрожает позициям ЕС в глобальной инновационной гонке.
Фундаментальная наука, не обещающая быстрой отдачи, находится в уязвимом положении. Государства вынуждены субсидировать её через университеты и академические институты, но эти субсидии — первая статья на сокращение при бюджетных кризисах. Открытия, которые совершаются в процессе фундаментальных исследований, могут быть востребованы через 50, а то и 100 лет. Но иногда и туда вкладываются большие деньги. Простой пример: с 2017 по 2025 было обнаружено 3 межзвездных объекта, которые пролетели через нашу Солнечную систему. При этом теоретические модели подсказывают: на самом деле такие визиты происходят регулярно. Но почему мы их не видели раньше? Просто в это десятилетие бурно развиваются системы обзоров неба (вроде ATLAS или будущей Vera Rubin Observatory). А почему их стали развивать? А потому, что взрыв Челябинского метеорита в 2013 году очень сильно всех напугал. Тунгусский взорвался давно и где-то в глуши, а вот Челябинский… Он заставил владельцев ТНК направить часть средств на развитие системы предупреждения. Они не хотят понести непредвиденные убытки и лишиться своих активов. Но фундаментальные исследования иногда выдают результат, который можно использовать прямо сейчас, особенно это часто происходит на стыке различных областей науки. И он, этот результат, конечно, востребован.
Внедрение научных разработок в жизнь при капитализме — это хорошо отлаженный, но крайне неравномерный механизм, основанный на создании так называемых стартапов, вырастающих из университетских лабораторий. Лучшие университеты мира — Стэнфорд, MIT, Кембридж, Оксфорд — стали настоящими «фабриками» миллиардеров. Общая стоимость европейских DeepTech- и биотех-спин-оффов (под спин-оффом здесь подразумевается инновационная компания, которая создается для вывода на рынок результатов научных исследований, разработок или технологий), созданных на базе университетов только за последние годы, оценивается в фантастические $398 млрд, и они создали более 167 000 рабочих мест.
Однако эта впечатляющая статистика скрывает глубокие противоречия. Коммерциализация знаний означает, что дальнейшая судьба открытия определяется не его общественной полезностью, а способностью приносить прибыль. Более того, успех спин-оффов распределён крайне неравномерно: почти 70% всего объёма финансирования в мире приходится на пять ведущих университетских центров. Остальная масса исследовательских институтов, особенно те, что занимаются «непопулярными» направлениями, оказываются на обочине.
Ситуацию усугубляет лоббирование интересов крупного бизнеса и военно-промышленного комплекса, которые активно финансируют исследования под конкретный заказ. США последовательно выводят из госбюджета до 0,8% ВВП на федеральные НИОКР, одновременно создавая мощные налоговые стимулы для частных вложений. Германские компании активно используют 30%-ный налоговый кредит на квалифицированные НИОКР-расходы. Британия после выхода из Евросоюза экстренно разрабатывает собственные программы, чтобы не выпасть из общеевропейского генератора инноваций. Но все эти меры, при всей их изощрённости, объединяет одно: наука здесь служит капиталу, а не наоборот.
Теперь обратим внимание на самих ученых. Казалось бы, научными исследованиями занимаются образованные люди, но ситуация такова, что в процессе обучения, готовятся прежде всего узкие специалисты с познаниями о законах развития человеческого общества и его устройстве, неотличимыми от познаний простого рабочего. Для чего это делается, мы писали, когда говорили об образовании.
3 проблемы ученого сообщества при капитализме
Ну и как живут труженики науки? Учёный в капиталистическом мире — это наёмный работник, чей доход и карьера напрямую зависят от его способности «продать» себя и свои идеи на рынке грантов или корпоративном собеседовании. Это порождает несколько системных проблем.
Во-первых, это глубокая дифференциация доходов. По данным глобального исследовательского проекта ReICO, охватившего 53 страны мира, американские доктора наук занимают первое место по уровню оплаты труда с учётом покупательной способности: их среднегодовой доход достигает $126 300. На другом полюсе находятся учёные из стран Южной и Восточной Европы — в Италии, к примеру, женщины-учёные получают лишь 62% от зарплаты мужчин при том, что базовый оклад последних во много раз ниже американского. В Париже средняя зарплата исследователя составляет всего около €59 384 в год, тогда как для жизни в одном из самых дорогих городов мира этого едва хватает.
Во-вторых, это феномен «утечки мозгов» (brain drain). Самые талантливые и амбициозные учёные стремятся туда, где выше зарплаты и лучше условия, — прежде всего в США. Германия, пережившая после Второй мировой войны две крупные волны эмиграции учёных в Америку, сегодня пытается переломить ситуацию через элитные программы вроде «Стипендии имени Александра фон Гумбольдта» и «Превосходства» (Exzellenzinitiative). Но, по оценкам экспертов, в США и сегодня работают около 20 тысяч немецких исследователей — по сути, элита, на подготовку которой Германия потратила огромные средства. В американских же лабораториях им платят в 3–4 раза больше, чем на родине. Вспомним, также, массовый отток научных кадров после развала СССР из всех республик. Тогда десятки тысяч квалифицированных учёных уехали на заработки за рубеж, а многие лаборатории были закрыты из-за отсутствия финансирования. На рубеже 1990-х годов исследователи стран бывшего СССР получали лишь 3–5% от зарплаты американского коллеги, что привело к коллапсу целых научных школ.
В-третьих, это колоссальная бюрократическая нагрузка. Современный капиталистический учёный вынужден тратить львиную долю времени не на науку, а на написание заявок на гранты, отчётов перед спонсорами и бесконечные процедуры отчётности (budget justification). Эта система превращает исследователя в мелкого предпринимателя, вынужденного конкурировать за ограниченный ресурс — распределяемый на конкурсной основе, то есть для кого-то доступный, а для кого-то нет. Она поощряет краткосрочные проекты с гарантированным результатом и убивает долгосрочный фундаментальный поиск, где успех не гарантирован. Но самое страшное это то, что в погоне за грантами происходят фальсификации научных данных и открытий. А это дискредитирует саму науку и замедляет технический прогресс.
Подведем итоги. При капитализме наука — это прежде всего инструмент получения прибыли и фактор рыночной конкуренции. Финансирование избирательно и нестабильно, оно тяготеет к коммерчески перспективным направлениям в ущерб фундаментальным исследованиям. Коммерциализация разработок (через спин-оффы) достигает огромных успехов, но эти успехи носят очаговый характер и углубляют разрыв между элитными университетами и массой рядовых институтов. Учёный превращается в предпринимателя, чей доход зависит от рыночной конъюнктуры, а сама профессия глубоко стратифицирована: от миллионеров-звёзд науки до постдоков (PhD), прозябающих на контрактах.
Наука при коммунизме
Советская система организации науки была не просто альтернативой капиталистической модели — она была её логическим антиподом. В СССР наука стала одной из главных отраслей народного хозяйства, полностью финансируемой государством и подчинённой задачам строительства социализма и обороноспособности страны.
Советское государство с первых лет своего существования взяло науку под полный контроль и на полное содержание. В 1920-е годы, несмотря на разруху и голод, правительство выделяло золотые рубли на закупку иностранного оборудования и реактивов для академических лабораторий. Уже тогда сложилось чёткое разделение: фундаментальные исследования курировались Академией наук СССР и получали прямое бюджетное финансирование, тогда как прикладные разработки финансировались отраслевыми наркоматами.
Ключевым принципом стало жёсткое централизованное планирование. Госплан СССР разрабатывал пятилетние планы научно-исследовательских работ, которые синхронизировались с планами развития народного хозяйства. Это позволяло избежать ненужного дублирования и концентрации ограниченных ресурсов на стратегических направлениях: атомный проект, ракетно-космическая техника, химизация народного хозяйства. В отличие от капиталистической «конкуренции за грант», советский учёный был заранее включён в систему государственного заказа на исследования.
Советской системе удалось достичь впечатляющих успехов в прикладных отраслях — прежде всего военных и космических. Первый спутник, полёт Гагарина, ядерный щит, сверхзвуковой пассажирский Ту-144 — всё это стало возможным благодаря концентрации ресурсов и талантов. В отраслевых министерствах работали десятки тысяч инженеров и учёных, ориентированных на конкретный технологический результат.
Даже несмотря на последовательный и постепенный слом социалистической системы, в 80-х СССР занимал третье место в мире по производству станков с ЧПУ (числовое программное управление – предтеча современных роботизированных линий). Естественно, это не могло произойти без развития самых разных областей науки.
В социалистическом обществе профессия учёного была окружена ореолом высочайшего престижа и уважения. Это был не просто «человек с дипломом», а творческий интеллигент, на плечах которого лежала ответственность за технологический суверенитет державы. Советские исследователи получали стабильное денежное жалование, которое гарантировало им достойный уровень жизни.
Но марксистско-ленинская теория не ограничивается критикой капиталистической науки и описанием социалистической практики. Поэтому посмотрим, какой она видит науку в бесклассовом коммунистическом обществе. Эти идеи, разбросанные по работам основоположников, позволяют восстановить целостную картину того, какой должна стать наука на высшей фазе развития человечества.
Наука как инструмент осознанного управления развитием общества
Маркс и Энгельс первыми заложили материалистическое понимание истории, показав, что наука не существует в вакууме, а служит господствующему классу. В «Капитале» Маркс показал, как капиталист подчиняет науку увеличению прибавочной стоимости, превращая её в «придаток к машине». Но именно поэтому Маркс и Энгельс видели в науке революционную силу, способную взорвать старые производственные отношения. Научная организация труда, предсказанная социалистами-утопистами, должна при коммунизме превратиться в осознанное, а не стихийное управление общественным развитием.
Ленин, возглавив первое социалистическое государство, пошёл дальше абстрактной теории: «Коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны». План ГОЭЛРО стал символом нового типа научно-технической политики — не реактивной (как у капиталистов), а активной, наступательной, преобразующей. Ленин прямо указывал, что для строительства коммунизма необходимо взять всю науку, технику и знания. Он критиковал буржуазную науку за её классовую ограниченность, но не призывал к разрыву с этой наукой, а требовал овладеть ею, поставив на службу народу.
Обобщая теоретическое наследие классиков марксизма-ленинизма и политическую практику СССР, можно выделить следующие контуры науки в эпоху полного коммунизма:
1. Преодоление классового характера науки.
В коммунистическом обществе, где нет эксплуататоров и эксплуатируемых, исчезает сама основа для превращения науки в орудие угнетения и средство извлечения прибыли. Знание перестаёт быть частной собственностью и товаром. Наука становится общенародным достоянием, а её результаты — всеобщим благом.
2. Плановая организация науки в масштабах всего общества.
Если при социалистическом строе уже была централизованная плановая система, то при коммунизме она достигнет высшей степени совершенства. Общественное планирование науки позволит наиболее рационально распределять ресурсы между фундаментальными и прикладными исследованиями.
3. Уничтожение противоположности между умственным и физическим трудом.
При коммунизме, по мысли Маркса, труд перестанет быть просто средством существования и станет первой жизненной потребностью. Наука перестанет быть уделом узкой касты «посвящённых», а её элементы станут органической частью общего образования и повседневной жизни каждого человека. Учёный и рабочий сольются в одной творческой личности, создающей материальные и духовные ценности.
4. Гармоничное сочетание фундаментальной и прикладной науки.
При полном коммунизме исчезнет причина, порождающая сегодня разрыв между «чистым знанием» и «пользой». Фундаментальная наука, движимая свободной любознательностью, и прикладная наука, решающая утилитарные задачи, будут не противостоять, а взаимно дополнять и обогащать друг друга. Открытия будут немедленно и без искажений воплощаться в практику, а практические проблемы — стимулировать фундаментальные прорывы.
Полный коммунизм, по Марксу, — это общество, в котором «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». В такой перспективе наука станет не карьерой и не бизнесом, а органической частью жизни. И нам, ещё не перешагнувшим через ограду частной собственности на средства производства, остаётся лишь гадать: насколько велик этот путь и когда он будет пройден.
P.S. У одного из авторов этого цикла достаточно большая часть однокурсников за рубежом занимаются научными разработками и являются этим самым результатом “утечки мозгов”. Образованные люди и прекрасные специалисты в своей области, когда дело доходит до обсуждения политэкономических вопросов, рассуждают так, как будто у них за плечами только 3 класса церковно-приходской школы. Они видят, что творится вокруг, но не могут правильно проанализировать происходящее, поскольку не обладают необходимыми знаниями. Диалектика гласит: известное не есть познанное. Так вот, чтобы познать то, что тебе казалось бы известно, надо это изучать. Всех, кто хочет понимать окружающий нас мир и стремится думать самостоятельно приглашаем на обучение в наш кружок. Для участия просто заполните эту анкету.
Материал подготовлен участниками коллектива «Марксизм‑ленинизм: теория и практика».
Больше информации о деятельности сообщества можно найти в ТГ-канале клуба.
Читайте также:
- Капитализм VS Коммунизм, часть 8: сравнение финансовых систем;
- Капитализм VS Коммунизм, часть 7: производство ради прибыли или для удовлетворения потребностей?
- Капитализм VS Коммунизм, часть 6: оплата труда;
- Капитализм VS Коммунизм, часть 5: условия труда;
- Капитализм VS Коммунизм, часть 3: государственное строительство;
- Капитализм VS Коммунизм. Часть 2: революция и переворот;
- Капитализм VS Коммунизм. Часть 1: введение.
